День и ночь на заклятом месте,
Проводами вцепившись в стены,
В одеянье из ржавой жести
Ждёт фонарь не пришедшей смены.
Он поставлен для роли важной.
Веря в это, не гнёт колени.
Лишь оброс бахромой бумажной
Из растрёпанных объявлений.
Он безмолвен. Но скрепов скрипы
Подлый ветер разносит всюду.
Будто ржавой гортани всхлипы…
Так скрежещут стальные зубы…
Не ослеп. Но тускнеет зренье
И немного разбито веко.
Топчут жёлтое отраженье
Люди в лужах уже полвека.
Может быть он был раньше ярок,
Нагло в окна смотрел чужие.
И в тени придворовых арок
Он грехи освещал большие.
Или может в былые годы
Он дарил слишком мало света,
Да ещё поотстал от моды
Здесь на фоне стеклопакета.
А сегодня в плену острожном,
Заключённый среди строений,
Он читает в глазах прохожих
Безразличие отношений.
Только редко, темно и поздно,
Непогожими вечерами
Он бесстыдно роняет слёзы,
Освещённые под лучами.
Иногда, проходящей мимо
Отработавшей проститутке,
Он подмигивает игриво
И плетёт проводами шутки.
Или зорями в талом марте,
Когда звонкие птицы кружат,
Чертит радугу на асфальте
Разноцветным бензином в лужах.
Электрический пульс не чаще
И с годами слабеют токи.
Лишь искрят в проводах гудящих
Человеческие пороки.
Аникорос, 2007