Время вынужденного ожидания, когда секунды по обыкновению начинают замедлять свой быстрый ход, создавая минутные пробки, я всегда стараюсь по возможности проводить с максимально полезной приятностью. Чтение интересной книги, прослушивание любимой музыки, вязание очередного снуда, записывание нелишней информации да и просто общение с приятными людьми для меня лучшие регулировщики в такие периоды жизни.
В тот день своё временное добровольное заточение в чужих четырёх стенах мне пришлось переживать в гордом одиночестве и, чтобы как-то окрасить его в более жизнерадостный цвет, мой взгляд начал блуждать по интерьерному окружению в поисках подходящей палитры. И вскоре нашёл её в виде небольшого, но очень эффектного аквариума, обычно стоящего в частных клиниках. Обитателей этого отдельно взятого водного мирка было десять: семейка шустрых полосатиков, важная троица с роскошными плавниками и пара одиночек, один из которых был похож на бывалого чёрного пирата, а второй, видимо, был уборщиком, т.к. беспрерывно чистил дно своим выдающимся ртом. Каждый вид занимал свой угол, любое посягательство чужака встречало яростный отпор, и по пощипанным хвостам нетрудно было догадаться, кто самый настырный вояка.
И вот любуясь этим человеческим миром в миниатюре, глядя на протёртые заботливой рукой стёкла, на изобилие растительности, на кажущееся на первый взгляд безупречное создание условий для счастливой беззаботной жизни при более детальном рассмотрении вдруг обнаруживается, что всё это великолепие искусственно и до боли удручающе - неживые водоросли, имитация камней, а вместо аквариума стеклянный гроб, где эти безобидные существа обречены провести свой жалкий век, развлекая людей, которые в свою очередь погребены в другой гроб под названием земля также на потеху кому-то. Гробы в гробах - душераздирающее зрелище...
Время вынужденного ожидания, когда секунды по обыкновению начинают замедлять свой быстрый ход, создавая минутные пробки, я всегда стараюсь по возможности проводить с максимально полезной приятностью. В тот день мои руки и уши были свободны, мои глаза и рот закрыты, а моя душа спокойно покоилась в гробу под названием тело.